Рейтинг
0.00

Наука

1 читатель, 354 топика

IBM создала самый мощный Blue Gene/P.

Наука

Blue Gene/P в три раза быстрее, чем другой суперкомпьютер IBM Blue Gene/L, и в 100 000 раз мощнее, чем обычный PC.

"Blue Gene/P означает эволюцию в платформе, на которой строятся самые мощные суперкомпьютеры в мире", - сказал вице-президент по развитию технологий компании IBM Дэйв Турек. Вычислительный комплекс нового компьютера позволяет Blue Gene/P выполнять квадриллион (тысячу триллионов) операций в секунду.

Новый суперкомпьютер IBM уже купило американское правительство. Уже в этом году Blue Gene/P будет установлен в Департаменте энергетики в национальной лаборатории в Иллинойсе.

Для лабораторий США планируется разработка еще двух сверхмощных компьютеров. О планах приобретения суперкомпьютера заявил и Совет по науке и технологиям в британском графстве Чешир.

Новый Blue Gene - только часть растущего портфолио суперкомпьютеров IBM, насчитывающего уже 500 сверхмощных машин. Сейчас по заказу лаборатории в Нью-Мехико компания разрабатывает новый компьютер под кодовым названием Roadrunner. Предполагается, что он сможет выполнять 1,6 тыс. триллионов операций в секунду.

В компьютере будет 16 тыс. стандартных процессоров, работающих вместе с еще 16 тыс. процессоров, разработанных для игровой приставки PlayStation 3.

Telefonica оштрафована на 152 млн евро

Наука

Eврокомиссия обязала испанского телекоммуникационного оператора Telefonica заплатить 152 млн евро штрафа за недобросовестную конкуренцию на рынке интернета с 2001 по 2006 годы.

Telefonica сохраняла доминирующее положение на испанском рынке услуг по предоставлению высокоскоростного доступа в интернет за счет того, что искусственно держала оптовые цены на свои услуги выше своих розничных цен.

Альтернативные операторы не могли конкурировать с компанией на равных, поскольку не могли покрыть свои затраты, - считает комиссар EС по конкуренции Нелли Кроес (на фото).

Из-за этого рынок широкополосного доступа в интернет в Испании плохо развивается, считает комиссар ЕС. Испанцы платят за интернет на 20% больше, чем их соседи по Eвросоюзу.

Распространение "быстрого интернета" на 20% ниже среднеевропейского уровня. И виной всему жадность и недобросовестные методы конкуренции крупнейшей компании на телекоммуникационном рынке Испании.

Лаура Магомедова

Nokia анонсировала новую линейку телефонов

Наука

Крупнейший производитель сотовых телефонов компания Nokia анонсировала новую линейку сотовых телефонов под названием Prizm. В новой серии будут выпущены два устройства: Nokia 7500 и Nokia 7900.

Телефон модели 7500 будет оснащен встроенным плеером, способным воспроизводить файлы форматов MP3/AAC/WMA и встроенной двухмегапиксельной цифровой камерой. Новинка с предустановленным браузером Opera Mini поддерживает технологии работы с интернетом EGPRS/GPRS.

Модель 7900 отличается от 7500 наличием OLED-дисплея и гигабайта встроенной памяти. Дата появления новинок в продаже пока не сообщается, но уже известна их ориентировочная стоимость: 290 долларов за 7500, а модель 7900 обойдется в 550 долларов.

Деревня решит нужна ли мобильная связь

Наука

В небольшой деревне Лос Вильярес (Los Villares) в автономии Андалусия состоится голосование, на котором жители деревни решат, стоит ли им устанавливать антенну мобильной связи, которую многие из них считают опасной для здоровья, или нет. Об этом сообщает испанская газета "El Pais".

Антенну в Лос Вильярес предложили установить представители крупнейшего испанского оператора мобильной связи Telefonica Movil. Но многие жители деревни, состоящей примерно из 120 человек, заявили, что по телевизору говорили об опасности антенны для здоровья проживающих рядом людей.

Чтобы урегулировать этот вопрос, мэр деревни Селия Сантьяго решила провести в четверг закрытое голосование, по итогам которого будет принято окончательное решение. "Я не хочу чувствовать себя виноватой в возможных инцидентах, которые может вызвать антенна, поэтому решила узнать мнение горожан", – заявила Сантьяго.

Мэр указала, что для получения дополнительной информации она обратилась в Telefonica Movil и в управление по делам здравоохранения Андалусии. В телефонной компании её заверили в полной безопасности антенны. В управлении здравоохранения её сказали, что "нет достаточно сведений об отрицательном воздействии электромагнитного поля на здоровье человека", но посоветовали "избежать того, чтобы радиоволны каким-либо образом воздействовали на школы, учреждения здравоохранения или парки отдыха". Эти слова насторожили мэра, которая и решила предоставить жителям деревни выбрать самим, нужна ли им мобильная связь.

Испанцы не верят компании L'Oréal

Наука

Скандал вокруг рекламы новой туши компании L'Oréal, разразившийся в Великобритании, дошел до Испании. Ресницы актрисы Пенелопы Крус очень длинные, но не настолько, как показано в рекламном ролике компании L'Oréal, считают обиженные испанские потребители.

Как известно, в рекламном ролике актриса появляется рядом с телескопом и говорит: "Представьте себе ресницы, которые могут достать до звезд". Как сообщают эксперты, с помощью туши этой фирмы не добиться таких длинных и объемных ресниц (то есть обещанных 60 процентов увеличения объема), которые демонстрируются в рекламе.

Федерация Потребителей Испании обратилась к руководству компании с просьбой добавить в рекламу сообщение об использовании искусственных ресниц во время съемок, дабы не вводить в заблуждение доверчивых зрителей.

В Литве появятся электронные удостоверения личности

Наука

Электронные многофункциональные карточки удостоверений личности будут выдаваться литовцам с апреля 2008 года.

Кроме обычных функций удостоверения личности, в карточки с чипом будут внедрены "сертификаты электронной подписи", сообщает "Интерфакс".

Владелец подобного документа может не только удостоверять личность, но и получать публичные электронные услуги, предъявлять декларации, подписывать другие электронные документы.

Электронные карточки удостоверений личности используются в таких странах Европы как Бельгия, Испания, Эстония, Финляндия.

FACUA против всех, но за нас

Наука

Операторы мобильной связи в Испании обманывают людей. Каждый день возбуждаются десятки административных дел по задолженностям клиентов, большинство из которых уверены, что из них просто вымогают деньги за услуги, которых не было.

Когда наша газета называлась «Комсомольская правда в Испании», она не раз обращалась к теме защиты потребителей. Теперь «Эспаньола» расскажет о работе Ассоциации по защите прав потребителей и пользователей (FACUA), а точнее о трех характерных случаях, над которыми работали эксперты Ассоциации.

Антонио против Orange

FACUA, ведущая испанская общественная организация, защищающая права потребителей, время от времени публикует информацию о выигранных исках, большинство которых касается операторов мобильной связи. Например, 15 мая пресс-релиз FACUA сообщил, что представители Ассоциации договорились с компанией Orange об аннулировании долгов жителя Мадрида Антонио Д. М.

В январе 2004 года Антонио заключил контракт с компанией Orange (в тот момент Интернет-провайдер Wanadoo) по которому он должен был получать ADSL (Интернет + телефон), а оплату производить со своего банковского счета. С самого начала качество услуг было низким, а время от времени связь вообще прекращалась, после чего Антонио приходилось неоднократно звонить в службу сервиса на платный номер, начинающийся с цифр 902. К концу 2004 года Антонио не выдержал и перестал платить, заключив контракт с другой компанией. Однако Wanadoo, а затем Orange и представляющее компанию адвокатское бюро «Espand Abogados» постоянно напоминали ему о долге 170 евро, грозили санкциями и заваливали почтовый ящик письмами о возбуждении административного дела в суде.

В конце 2007 года Антонио, который решил бороться за свои деньги до самого конца, обратился в FACUA. Там ему объяснили, что в соответствии с 19-ой статьей закона «О защите прав потребителей и пользователей» (Ley General para la Defensa de los Consumidores y Usuarios), любой договор может быть расторгнут одной из сторон в случае невыполнения другой стороной своих обязательств. На основании этого представители FACUA обратились в Orange с требованием аннулировать долг в 170 евро. Спустя семь месяцев это требование было удовлетворено.

Vodafone: лучше не придумаешь?

Эксперты FACUA проанализировали рекламу английского оператора Vodafone. Речь идет об известных фразах «самые лучшие тарифы для каждого» и «только с Vodafone у тебя будут лучшие тарифы». Пресс-релиз FACUA сообщает, что эти фразы не соответствуют действительности. У операторов мобильной связи Movistar, Orange и Yoigo есть тарифы значительно дешевле, чем предлагает Vodafone. Таким образом, потребителям сообщают неверную информацию об предоставляемых услугах.

Отдельного упоминания в том же пресс-релизе FACUA удостоился известный тарифный план «60х1», который Vodafone рекламирует как «самый лучший». Позвонив на другой номер Vodafone или на национальный номер, обладатели этого тарифа могут разговаривать до 60 минут по цене одной минуты. Во всяком случае, так обещает реклама. Этот тарифный план, кстати, весьма популярен у многих читателей нашей газеты - и на первый взгляд у Movistar, Orange и Yoigo нет ничего подобного.

Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Как считают эксперты FACUA, тариф «60х1» выгоден исключительно при долгих разговорах и крайне невыгоден при коротких разговорах. При этом, как показывает статистика, две трети всех разговоров с помощью мобильного телефона длятся не дольше одной минуты. К тому же Vodafone часто самовольно включает своим клиентам «автоответчики». И если автоответчик срабатывает после звонка абонента, то ему в любом случае засчитывается минута разговора. Знакомая ситуация, не правда ли?

А стоимость этой «минуты» у тарифа «60х1» немаленькая – 0.34 евро + 0.15 евро за соединение = 0.49 евро + 16% IVA = 0.57 евро за любой звонок, а значит - клиенты Vodafone платят 57 евроцентов даже за пятисекундный разговор. При этом 0.57 евро – поистине невиданная для Евросоюза цена за минуту разговора. В Германии, Скандинавии, Франции и Италии, не говоря о России или Украине, цены на разговоры по мобильному телефону значительно ниже, а главное - падают каждый год. И только в Испании разговоры становятся все дороже и дороже.

Первомайская «ошибка»

Более того, операторы мобильной связи в Испании не гнушаются и простого мошенничества. Совсем недавно адвокаты FACUA подали жалобу на того же оператора мобильной связи Vodafone. Как известно, 1 мая (в этом году четверг) считается в Испании выходным днем. Некоторые тарифные планы Vodafone предусматривают практически бесплатные звонки в субботу, воскресенье и праздничные дни.

Однако, по случайной «ошибке», компания Vodafone посчитала 1 мая обычным рабочим днем и брала с десятков тысяч клиентов гораздо больше, чем должна. Причем речь идет о миллионах евро. В ответ на выдвинутый FACUA иск, представители Vodafone немедленно заявили, что компенсируют обманутым людям свою «ошибку». Клиентам нужно только подождать…

Юрий КЫШ

Джордж Оруэлл. Вспоминая войну в Испании

Наука

На стороне Второй Республики сражалось немало достойных людей. Оруэлл, автор антиутопии «1984» оказался среди них, и пишет с грустью и любовью о проигравших. Однако надо помнить, что если бы республиканцы победили, то власть получили бы большевики, которые перестреляли бы этих достойных людей в кратчайшие сроки. Впрочем, это славное дело Компартия Испания начала еще во время войны в 1937 году. Но Оруэлл пишет не об этом, а о людях-идеалистах…

I. Прежде всего, о том, что запомнилось физически, - о звуках, запахах, зримом облике вещей.

Странно, что живее всего, что было потом на испанской войне, я помню неделю так называемой подготовки, перед тем как  нас отправили на фронт, - громадные кавалерийские казармы в Барселоне, продуваемые ветрами денники и мощенные брусчаткой дворы, ледяная вода из колонки, где мы умывались, мерзкая еда, которую сдабривали ложечки вина, девушки в брюках - служащие милиции, рубившие дрова под котел, переклички ранним утром и комическое впечатление, производимое моей простецкой английской фамилией рядом с звучными именами Мануэль Гонсалес, Педро Агилар, Рамон Фепелос, Роке Баластер, Хайме Доменеи, Сс-бастиап Вильтрон, Рамон Нуво Босх. Называю именно этих людей, потому что помню каждого из них. За исключением двоих, которые были просто подонками и теперь наверняка со рвением служат у фалангистов, все они, вероятно, погибли. О двоих я это знаю точно. Старшему из них было лет двадцать пять, младшему - шестнадцать.

Одно из существенных воспоминаний о войне - повсюду тебя преследуют отвратительные запахи человеческого происхождения. О сортирах слишком много сказано писавшими про войну, и я бы к этому не возвращался, если бы наш казарменный сортир не внес свою лепту в разрушение моих иллюзий насчет гражданской войны в Испании. Принятое в романских странах устройство уборной, когда надо садиться на корточки, отвратительно даже в лучшем своем исполнении, а наше отхожее место сложили из каких-то полированных камней, и было там до того скользко, что приходилось стараться изо всех сил, чтобы устоять на ногах. К тому же оно всегда оказывалось занято. Память сохранила много другого, столь же отталкивающего, но мысль, потом так часто меня изводившая, впервые мелькнула в этом вот сортире: "Мы солдаты революционной армии, мы защищаем демократию от фашистов, мы на войне, на справедливой войне, а нас заставляют терпеть такое скотство и унижение, словно мы в тюрьме, уж не говоря про буржуазные армии". Впоследствии было немало такого, что способствовало подобным мыслям,- скажем, тоска окопной жизни, когда нас мучил зверский голод, склоки да интриги из-за каких-нибудь объедков, затяжные скандалы, которые вспыхивали между людьми, измученными нехваткой сна.

Сам ужас армейского существования (каждый, кто был солдатом, поймет, что я имею в виду, говоря о всегдашнем ужасе этого существования) остается, в общем-то, одним и тем же, на какую бы войну он ни угодил. Дисциплина - она одинакова во всех армиях. Приказы надо выполнять, а невыполняющих наказывают, между офицером и солдатом возможны лишь отношения начальника и подчиненного. Картина войны, возникающая в таких книгах, как "На Западном фронте без перемен", в общем-то, верна. Визжат пули, воняют трупы, люди, очутившись под огнем, часто пугаются настолько, что мочатся в штаны.

Конечно, социальная среда, создающая ту пли другую армию, сказывается на методах ее подготовки, па тактике и вообще на эффективности ее действий, а сознание правоты дела, за которое сражается солдат, способно поднять боевой дух, хотя боевитость скорее свойство гражданского населения. (Забывают, что солдат, находящийся где-то поблизости от передовой, обычно слишком голоден и запуган, слишком намерзся, а главное, чересчур изнурен, чтобы думать о политических причинах войны.) Но законы природы неотменимы и для "красной" армии, и для "белой". Вши - это вши, а бомбы - это бомбы, хоть ты и дерешься за самое справедливое дело на свете.

Зачем разъяснять вещи, настолько очевидные? А затем, что и английская, и американская интеллигенция в массе своей явно не представляла их себе и не представляет по-прежнему. У людей короткая память, но оглянитесь чуток назад, полистайте старые номера "Нью массез" или "Дейли уоркер" - на вас обрушится лавина воинственной болтовни, до которой были тогда так охочи наши левые. Сколько там бессмысленных избитых фраз! И какая невообразимая в них тупость! С каким ледяным спокойствием наблюдают из Лондона за бомбежками Мадрида! Я не имею в виду пропагандистов из правого лагеря, всех этих ланнов, гарвинов et hoc genus'; [' И прочих в том же роде (лат.)] о них, что и толковать. Но вот люди, которые двадцать лет без передышки твердили, как глупо похваляться воинской "славой", высмеивали россказни об ужасах войны, патриотические чувства, даже просто проявления  мужества,- вдруг они начинали писать такое, что, если переменить несколько упомянутых ими имен, решишь, что это  - из  "Дейли мейл" образца 1918 года. Английская интеллигенция если и верила во что безоговорочно, так это в бессмысленность войны, в то, что она - только горы трупов да вонючие сортиры и что она никогда не может привести ни к чему хорошему. Но те, кто в 1933 году презрительно  фыркал,  услышав,  что  при определенных обстоятельствах необходимо сражаться за свою страну, в 1937 году начали клеймить троцкистом и фашистом всякого, кто усомнился бы в абсолютной правдивости статей из "Нью массез", описывающих, как раненые, едва их перевязали, рвутся снова в бой.

Причем метаморфоза левой интеллигенции, кричавшей, что "война-это ад", а теперь объявившей, что "война - это дело чести", не только не породила чувства несовместимости подобных лозунгов, но и свершилась без промежуточных стадий. Впоследствии левая интеллигенция по большей части столь же резко меняла свою позицию, и не один раз. Видимо, их очень много, и они составляют основной костяк интеллигенции - те, кто в 1935 году поддерживал декларацию "Корона и страна", два года спустя потребовали "твердой линии" в отношениях с Германией, еще через три присоединились к Национальной конвенции, а сейчас настаивают на открытии второго фронта.

Что касается широких масс, их мнения, необычайно быстро меняющиеся в наши дни, их чувства, которые можно регулировать, как струю воды из-под крана,- все это результат гипнотического воздействия радио и телевидения. У интеллигентов подобные метаморфозы, я думаю, скорее вызваны заботами о личном благополучии и просто о физической безопасности. В любую минуту они могут оказаться и "за" войну, и "против" войны, ни в том, ни в другом случае отчетливо не представляя себе, что она такое. С энтузиазмом рассуждая о войне в Испании, они, разумеется, понимали, что на этой войне тоже убивают и что  оказаться  убитым  нерадостно,  однако  считалось, будто  солдат Республиканской  армии  война  почему-то не обрекает  на  лишения.

У республиканцев даже сортиры воняли не так противно, а дисциплина не была настолько суровой. Просмотрите "Нью стейтсмен", чтобы убедиться: именно так и рассуждали, да и теперь о Республиканской армии пишется все тот же вздор.

Мы стали слишком цивилизованными, чтобы уразуметь самое очевидное. Меж тем истина совсем проста. Чтобы выжить, надо драться, а когда дерутся, нельзя не перепачкаться грязью. Война - зло, но часто меньшее из зол. Взявшие меч и погибают от меча, а не взявшие меча гибнут от гнусных болезней. Сам факт, что надо напоминать о таких банальностях, красноречиво говорит, до чего мы дошли за годы паразитического капитализма.

II. В добавление к сказанному несколько слов о жестокостях. Я мало видел жестокостей на войне  в Испании.  Знаю, что они иной раз  чинились республиканцами и намного чаще (да и сегодня это продолжается) фашистами.

Что меня поразило и продолжает поражать - так это привычка судить о жестокостях, веря в них или подвергая их сомнению, согласно политическим предпочтениям судящих. Все готовы поверить в жестокости, творимые врагом, и никто - в творимые армией, которой сочувствуют, факты при этом попросту не принимаются  во внимание.  Недавно я  набросал  перечень жестокостей, совершенных с 1918 года до сегодняшнего дня, оказалось, каждый год без исключения где-то совершают жестокости, и трудно припомнить, чтобы хоть раз и левые, и правые приняли па веру свидетельства об одних и тех же бесчинствах. Еще удивительнее, что в любой момент ситуация может круто перемениться,  и  то, что  вчера еще считалось  бесспорно доказанным бесчинством, превратится в нелепую клевету - лишь оттого, что иным стал политический ландшафт.

Что касается  нынешней войны, ситуация необычна, поскольку  наша "кампания жестокостей" была проведена еще до первых выстрелов, причем проводили ее главным образом левые, хотя при нормальных условиях они всегда твердили, что пе верят в рассказы про всякие бесчинства. Правые же, которые так много шумели о жестокостях, пока шла война 1914-1918 годов, предпочли бесстрастно наблюдать происходившее в нацистской Германии, решительно не замечая в ней никакого зла. Но как только началась война, вчерашние про-нацисты во всю закричали о чудовищных ужасах, тогда как антифашистами вдруг овладели сомнения, вправду ли существует гестапо. Тут не только результат советско-германского пакта. Частично все это вызвано тем, что до войны левые ошибочно полагали, будто никогда Германия не нападет на Англию, а оттого можно высказываться и в антинемецком, и в аптибританском духе, частично - тем,  что  официальная  военная  пропаганда  присущими  ей отвратительным лицемерием и самонадеянностью обязательно побудит умного человека проникнуться симпатией к врагу. Цена, которую мы заплатили за систематическую ложь в годы первой мировой войны выразилась и в чрезмерном германофильстве по ее окончании. С 1918 по 1933 год вас освистали бы в любом левом круэдке если бы вы высказались в том духе, что Германия тоже несет хотя бы долю ответственности за войну. Наслушавшись в те годы столько желчных комментариев по поводу Версальского договора, я что-то не вспомню не то что споров, но хотя бы самого вопроса: "А что было бы, если бы победила Германия?" Точно так же обстоит дело с жестокостями. Правда сразу начинает восприниматься как ложь, если исходит от врага. Я заметил, что люди, готовые принять на веру любой рассказ о бесчинствах, творимых японцами в Нанкине в 1937 году, не верили ни слову о бесчинствах, совершаемых в Гонконге в 1942-м. Стараются даже убедить себя, будто нанкинских жестокостей как бы и не было, просто о них теперь разглагольствует английское правительство, чтобы отвлечь внимание публики.

К сожалению, говоря о бесчинствах, сказать, придется о вещи, куда более горькие, чем это манипулирование фактами, становящимися материалом для пропаганды. Горько то, что бесчинства действительно имеют место. Скептицизм нередко порождается тем, что одни и те же ужасы приписываются каждой войне, но  из этого, прежде всего, следует подтверждение истинности подобных рассказов.

Конечно, в них воплощаются всякие фантазии, но лишь оттого, что война создает возможность превратить эти небылицы в реальность. Кроме того - теперь говорить это немодно, а значит, надо об этом сказать,- трудно сомневаться в том, что те, кого с допущениями можно назвать "белые", в своих бесчинствах отличаются особой жестокостью, да и бесчинствуют больше, чем "красные". Скажем, относительно того, что творят японцы в Китае, никакие сомнения невозможны. Невозможны они и относительно рассказов о фашистских бесчинствах в Европе, совершаемых вот уже десять лет. Свидетельств накоплено великое множество, причем в значительной части они исходят от немецкой прессы и радио.

Все это действительно было - вот о чем надо было думать. Это было, пусть то же самое утверждает лорд Галифакс. Грабежи и резня в китайских городах, пытки в подвалах гестапо, трупы  старых  профессоров-евреев, брошенные в выгребную яму, пулеметы, расстреливающие беженцев па испанских дорогах,- все это было, и не меняет дела то обстоятельство, что о таких фактах вдруг вспомнила "Дейли телеграф" - с опозданием в пять лет.

III. Теперь два запомнившихся мне эпизода, первый из них ни о чем в особенности не говорит, а второй, думаю, до некоторой степени поможет понять атмосферу революционного времени.

Как-то рано утром мы с товарищем отправились в секрет, чтобы вести снайперский огонь по фашистам, дело происходило под Уэской. Их и наши окопы разделяла полоса в триста ярдов - дистанция, слишком большая для наших устаревших винтовок, надо было подползти метров на сто к позициям фашистов, чтобы при удаче кого-нибудь из них подстрелить через щели в бруствере. На паше горе нейтральная полоса проходила через открытое свекольное поле, где негде было укрыться, кроме двух-трех канав, туда надлежало добраться затемно, а возвращаться с рассветом, пока не взошло солнце. В тот раз ни одного фашистского солдата не появилось - мы просидели слишком долго, и нас застала заря. Сами мы сидели в канаве, а сзади - двести ярдов ровной земли, где и кролику не затаиться. Мы собрались с духом, чтобы все же попробовать броском вернуться к своим, как вдруг в фашистских окопах поднялся гвалт, и загомонили свистки. Появились наши самолеты. И тут из окопа выскочил солдат, видимо, посланный с донесением командиру, он побежал, поддерживая штаны обеими руками, вдоль бруствера. Он не успел одеться и на бегу подтягивал штаны. Я не стал в него стрелять. Правда, стрелок я неважный и вряд ли со ста ярдов попал бы, да и хотелось мне одного - добежать назад, пока фашисты заняты самолетами. Но при всем том не выстрелил я главным образом из-за того, что у него были спущены штаны. Я ведь ехал сюда убивать "фашистов", а этот, натягивающий штаны,-какой он "фашист", просто парень вроде меня, и как в него выстрелить?!

О чем говорит этот случай? Да ни о чем в особенности, потому что такое все время происходит на любой войне. Второй случай - совсем другое дело. Не уверен, что смогу о нем рассказать так, чтобы вы были тронуты, но, поверьте, на меня он произвел глубочайшее впечатление и дал почувствовать моральный дух того времени.

Еще когда я проходил подготовку, как-то появился у нас в казарме жалкий мальчишка из барселонских трущоб. Он был оборван и бос. Да и кожа у него была совсем темная (видимо, примешалась арабская кровь), и жестикулировал он отчаянно, не как европейцы,- особенно запомнилась мне протянутая рука с вертикально поставленной ладонью, чисто по-индейски. Как-то у меня стянули пачку дешевеньких сигар, тогда их можно было еще купить. По глупости я доложил об этом офицеру, и один из тех прохвостов, о которых я упоминал, тут же закричал, что у него тоже кое-что пропало - 26 песет. Почему-то офицер сразу решил, что вор - тот темнокожий подросток. В милиции за воровство карали очень сурово, теоретически могли даже расстрелять. Несчастного парнишку повели в караулку и обыскали, он не сопротивлялся. Всего больше меня поразило, что он почти и не пытался доказать свою невиновность.

Фатализм его говорил о том, в какой же отчаянной нужде он вырос. Офицер приказал ему раздеться. Со смирением, внушавшим мне ужас, он снял с себя все до последнего лоскута, тряпки его перетряхнули, Понятно, не нашлось ни сигар, ни монет, он их действительно не крал. Самое печальное было то, что и потом, когда подозрения отпали, он стоял все с тем же выражением стыда на лице. Вечером я пригласил его в кино, угостил коньяком и шоколадом. Впрочем, сама попытка загладить деньгами мой проступок перед ним - разве это не ужасно? Ведь, пусть на минуту, я решил, что он вор, а такое не искупается.

Прошло несколько недель, я уже был на фронте, и у меня начались неприятности с солдатом моего отделения. Я получил звание "капо", то есть капрала, и под моей командой находилось двенадцать человек. На фронте стояло затишье, было чудовищно холодно, и главная моя забота состояла в том, чтобы часовые не засыпали на посту. И вдруг один солдат отказывается идти в караул, утверждая - вполне справедливо,- что позиция, куда его направили, пристреляна противником. Человек он был хилый, вот я и сгреб его в охапку, насильно заставляя выполнить приказ. Остальные тут же прониклись ко мне враждебностью - испанцы, когда их хватают, похоже, взрываются быстрее, чем мы. Меня вмиг окружили с криками: "Фашист! Фашист! Отпусти его! Тут не буржуйская армия, ты, фашист!" и т. д. Насколько позволял моя скверный испанский, я отвечал им, тоже крича во всю глотку, что приказы надо выполнять, начавшись с пустяка, вырос один из тех грандиозных скандалов, которые разваливают всякую дисциплину в Республиканской армии. Кто-то был на моей стороне, другие против меня. Рассказываю я об этом к тому, что горячее всех меня поддерживал тот чумазый паренек. Едва разобравшись, что к чему, он пробился поближе ко мне и принялся страстно доказывать мою правоту. Он орал, вытягивая руку по-индейски: "Да вы что, он же у нас самый хороший капрал!"

Позднее он подал просьбу перевести его в мое отделение.

Почему это происшествие так меня растрогало? Потому что в обычных обстоятельствах было бы немыслимо, чтобы между нами снова установилась симпатия. Как бы я ни старался извиниться за то, что подозревал его в краже, это его не смягчило  бы, а только еще  более ожесточило. Спокойная цивилизованная жизнь имеет еще и ту особенность, что развивает крайнюю, чрезмерную тонкость чувств, при которой любые из главнейших человеческих побуждений начинают выглядеть слишком грубыми. Щедрость ранит так же сильно, как черствость, а  проявления благодарности неприятны не меньше, чем свидетельства черствости души. Но в Испании 1936 года мы переживали ненормальное время. Широкие чувства и жесты там казались естественнее, чем бывает обычно. Я мог бы рассказать еще десяток похожих историй, которые ничего примечательного в себе не содержат, однако врезались мне в память, потому что в них тот особый воздух времени, когда все ходили в потрепанных костюмах, а со стен сверкали яркие краски революционных плакатов, и друг к другу обращались только словом "товарищ", и можно было за пенни купить на любом углу отпечатанные листовками на прозрачной бумаге антифашистские стихи,  а выражения  вроде  "международной  солидарности пролетариата" произносились с пафосом, потому что неграмотные люди, любившие их повторять, верили, что такие фразы что-то означают. Разве можно испытывать к человеку дружеское расположение и поддержать его в минуту спора, если, заподозрив, что ты у этого человека что-то украл, тебя в его присутствии бесцеремонно обыскивали? Нельзя, конечно - и все-таки можно, если вас объединило нечто такое, что придает чувствам широту. А это одно из косвенных следствий революции, хотя в данном случае революция осталась незавершенной и, как все понимали, была обречена.

IV. Борьба за власть между различными группировками Испанской Республики - тема больная и слишком сложная, я не хочу ее касаться, не пришло еще время.

Упоминаю об этом с единственной целью предупредить: не верьте ничему, или почти ничему из того, что пишется про внутренние дела в правительственном лагере. Из каких бы источников ни исходили подобные сведения, они остаются пропагандой, подчиненной Целям той или иной партии - иначе сказать, ложью.

Правда о войне, если говорить широко, достаточно проста. Испанская буржуазия увидела возможность сокрушить рабочее движение и сокрушила его, прибегнув к помощи нацистов, а также реакционеров всего мира. Сомневаюсь, чтобы когда бы то ни было удалось определить суть случившегося более точно.

Помнится, я как-то сказал Артуру Кестлеру: "История в 1936 году остановилась",-и он кивнул, сразу поняв, о чем речь. Оба мы подразумевали тоталитаризм - в целом и особенно в тех частностях, которые характерны для гражданской войны в Испании. Еще смолоду я убедился, что нет события, о котором правдиво рассказала бы газета, но лишь в Испании я впервые наблюдал, как газеты умудряются освещать происходящее так, что их описания не имеют к фактам ни малейшего касательства - было бы даже лучше, если бы они откровенно врали. Я читал о крупных сражениях, хотя на деле не прозвучало ни выстрела, и не находил ни строки о боях, когда погибали сотни людей. Я читал о трусости полков, которые в действительности проявляли отчаянную храбрость, и о героизме победоносных дивизий, которые находились за километры от передовой, а в Лондоне газеты подхватывали все эти вымыслы, и увлекающиеся интеллектуалы выдумывали глубокомысленные теории, основываясь на событиях, каких никогда не было. В общем, я увидел, как историю пишут, исходя не из того, что происходило, а из того, что должно было происходить согласно различным партийным "доктринам". Это было ужасно, хотя, впрочем, в каком-то смысле не имело ни малейшего значения. Ведь дело касалось вовсе не самого главного - речь, в частности, шла о борьбе за власть между Коминтерном и испанскими левыми партиями, а также о стремлениях русского правительства не допустить настоящей революции в Испании. Общая картина, которую рисовали испанские правительственные сообщения, не была лживой. Все главное, что происходило на войне, в этих сообщениях указывалось. Что же касается фашистов с их сторонниками, разве могли они придерживаться такой правды?

Разве они бы сказали о своих истинных целях? Их версия событий являлась абсолютным вымыслом и другой при данных обстоятельствах быть не могла.

Единственный пропагандистский трюк, который мог удастся нацистам и фашистам, заключался в том, чтобы изобразить себя христианами и патриотами, спасающими Испанию от диктатуры русских. Чтобы этому поверили, надо было изображать жизнь в контролируемых правительством областях как непрерывную кровавую бойню (взгляните, как пишут "Католик хералд" и "Дейли мейл" - правда, все это кажется детски невинным по сравнению с измышлениями фашистской печати в Европе), а, кроме того, до крайности преувеличивать масштабы вмешательства русских. Из всего нагромождения лжи, которая отличала католическую и реакционную прессу, я коснусь лишь  одного пункта - присутствия в Испании русских войск. Об этом  трубили все преданные приверженцы Франко, причем говорилось, что численность советских частей чуть ли не полмиллиона. А на самом деле никакой русской армии в Испании не было.

Были летчики и другие специалисты-техники, может быть, несколько сот человек, но не было армии. Это могут подтвердить тысячи сражавшихся в Испании иностранцев, не говоря уже о миллионах местных жителей. Но такие свидетельства  не  значили  ровным  счетом  ничего  для  франкистских пропагандистов, из которых ни один не побывал на нашей стороне фронта. Зато этим пропагандистам хватало наглости отрицать факт немецкой и итальянской интервенции, хотя итальянские и немецкие газеты открыто воспевали подвиги своих "легионеров". Упоминаю только об этом, но ведь в таком стиле велась вся фашистская военная пропаганда.

Меня пугают подобные вещи, потому что нередко они заставляют думать, что в современном мире вообще исчезло понятие объективной истины. Кто поручится, что подобного рода или сходная ложь в конце концов не проникнет в историю? И как будет восстановлена подлинная история испанской войны? Если Франко удержится у власти, историю будут писать его ставленники, и - раз уж об этом зашла речь - сделается фактом присутствие несуществовавшей русской армии в Испании, и школьники будут этот факт заучивать, когда сменится не одно поколение. Но допустим, что фашизм потерпит поражение и в сравнительно недалеком будущем  власть в Испании перейдет в руки демократического правительства - как восстановить историю войны даже при таких условиях?

Какие свидетельства сохранит Франко в достояние потомкам? Допустим, что не погибнут архивы с документами, накопленными республиканцами,- все равно, каким образом восстановить настоящую историю войны? Ведь я уже говорил, что республиканцы тоже часто прибегали ко лжи. Занимая антифашистскую позицию, можно создать в целом  правдивую историю войны, однако это окажется пристрастная история, которой нельзя доверять в любой из самых важных подробностей. Во всяком случае, какую-то' историю напишут, а когда уйдут все воевавшие, эта история станет общепринятой. И значит, если смотреть на вещи реально, ложь с неизбежностью приобретает статус правды.

Знаю, распространен взгляд, что всякая принятая история непременно лжет. Готов согласиться, что история большей частью неточна и необъективна, но особая мета нашей эпохи - отказ от самой идеи, что возможна история, которая  .правдива. В прошлом врали с намерением или подсознательно, пропускали события через призму своих пристрастий или стремились установить истину, хорошо понимая, что при этом не обойтись без многочисленных ошибок, но, во всяком случае, верили, что есть "факты", которые более или менее возможно отыскать. И, действительно, всегда накапливалось достаточно фактов, не оспариваемых почти никем. Откройте Британскую энциклопедию и прочтите в ней о последней войне - вы увидите, что немало материалов позаимствовано из немецких источников. Историк-немец основательно разойдется с английским историком по многим пунктам, и все же останется массив, так сказать, нейтральных фактов, насчет которых никто и не будет полемизировать всерьез.

Тоталитаризм уничтожает эту возможность согласия, основывающегося на том, что все люди принадлежат к одному и тому же биологическому виду. Нацистская доктрина особенно упорно отрицает существование этого вида единства. Скажем, нет просто науки. Есть "немецкая наука", "еврейская наука" и т. д. Все такие рассуждения конечной целью имеют оправдание кошмарного порядка, при котором Вождь или правящая клика определяют не только будущее, но и прошлое.

Если Вождь заявляет, что такого-то события "никогда не было", значит, его не было. Если он думает, что дважды два пять, значит, так и есть. Реальность этой перспективы страшит меня больше, чем бомбы, а ведь перспектива не выдумана, коли вспомнить, что нам довелось наблюдать в последние несколько лет.

Не детский ли это страх, не самоистязание ли - мучить себя видениями тоталитарного будущего?  Но, прежде  чем  объявить  тоталитарный  мир наваждением, которое не может сделаться реальностью, задумайтесь о том, что в  1925 году  сегодняшняя жизнь показалась  бы. наваждением, которое реальностью стать не может. Есть лишь два действенных средства предотвратить фантасмагорию, когда черное завтра объявляют белым, а вчерашнюю погоду изменяют соответственно распоряжению. Первое из них - признание, что истина, как бы ее ни отрицали, тем не менее существует, следит за всеми вашими поступками, поэтому нельзя ее уродовать способами, призванными ослабить ее воздействие. Второе - либеральная традиция, которую можно сохранить, пока на Земле остаются места, не завоеванные ее противниками.

Представьте себе, что фашизм или некий гибрид из нескольких разновидностей фашизма воцарился повсюду в мире, - тогда оба эти средства исчезнут. Мы в Англии недооцениваем такую опасность, поскольку своими традициями и былым сознанием защищенности приучены к сентиментальной вере, что в конце концов все устраивается лучшим образом и того, чего более всего страшишься, не происходит. Сотни лет воспитывавшиеся на книгах, где в последней главе непременно торжествует Добро, мы полуинстинктивно верим, что злые силы с ходом времени покарают сами себя. Главным образом на этой вере, в частности, основывается пацифизм. Не противься злу, оно каким-то образом само себя изживет. Но, собственно, почему, какие доказательства, что так и должно произойти? Есть хоть один пример, когда современное промышленно развитое государство рушилось, если по нему  не наносился удар военной мощью противника?

Задумайтесь хотя бы о возрождении рабства. Кто мог представить себе двадцать лет назад, что рабство вновь станет реальностью в Европе? А к нему вернулись прямо у нас на глазах. Разбросанные по всей Европе и Северной Африке трудовые лагеря, где поляки, русские, евреи и политические узники других национальностей строят дороги или осушают болота, получая за это ровно столько хлеба, чтобы не умереть с голоду,- это ведь самое типичное рабство. Ну, разве что пока еще отдельным лицам не разрешено покупать и продавать рабов. Во всем прочем - скажем, в том, что касается разъединения семей,- условия  наверняка хуже, чем были на американских хлопковых плантациях. Нет никаких оснований полагать, что это положение  вещей изменится, пока сохраняется тоталитарный гнет. Мы не постигаем всего, что он означает, ибо в силу какой-то мистики проникнуты чувством, что режим, который держится на рабстве, должен рухнуть. Но стоило бы сравнить сроки существования  рабовладельческих империй древности и всех  современных государств. Цивилизации, построенные на рабстве, иной раз существовали по четыре тысячи лет.

Вспоминая древность, я со страхом думаю о том, что те миллионы рабов, которые веками поддерживали благоденствие античных цивилизаций, не оставили по себе никакой памяти. Мы даже не знаем их имен. Сколько имен рабов можно назвать, перебирая события греческой и римской истории? Я сумел бы привести два, максимум три. Спартак и Эпиктет. Кроме того, в Британском музее, в кабинете римской истории, хранится стеклянный сосуд, на дне которого выгравировано имя сделавшего его мастера: "Felix fecit".

Я живо представляю себе этого бедного Феликса (рыжеволосый галл с металлическим ободком на шее), но на самом деле он, возможно, и не был рабом, так что достоверно мне известно только два имени, и, может быть, лишь немногие другие сумеют назвать больше. Все остальные рабы исчезла бесследно.

V. Главное сопротивление Франко оказывал испанский рабочий класс, особенно городские  профсоюзы.  Потенциально  -  важно  помнить,  что  только потенциально,- рабочий класс остается самым последовательным противником фашизма просто по той причине, что переустройство общества на началах разумности дает рабочему классу всего больше. В отличие от других классов и прослоек пролетариат невозможно все время подкупать.

Сказав это, я не хочу идеализировать рабочих. В той длительной борьбе, которая развернулась после русской революции, поражение понесли именно они, и нельзя не видеть, что повинны в этом они сами. Постоянно то в одной стране, то в другой организованное рабочее движение подавлялось открытым беззаконным насилием, а пролетарии других стран, которые по теории должны были испытывать чувство солидарности, наблюдали за этим со стороны, не ударив пальцем о палец, причина – она-то и объясняет многие втайне совершенные предательства - та, что между белыми и цветными рабочими о солидарности никогда и речи не заходило.  Кто же поверит  в  международную  классовую сознательность пролетариата после событий последних десяти лет? Английских рабочих куда больше интересовал и будоражил результат вчерашнего футбольного матча, чем расправы над их товарищами в Вене, Берлине, Мадриде и еще где угодно. Но это не изменит моего убеждения, что рабочий класс будет бороться с фашизмом даже после того, как все другие капитулируют. Во Франции немцы победили с такой легкостью еще и оттого, что поразительную нестойкость выказали интеллигенты, включая тех, кто держался левых политических взглядов. Интеллигенты громче всех протестуют против  фашизма, но очень многие из них впадают  в пораженческие настроения, как только фашизм наносит свой удар. Они слишком хорошо все предвидят, чтобы недооценивать нависшую над ними угрозу, а главное, они поддаются подкупу, нацисты же, совершенно очевидно, считают, что нужно не скупиться на подачки, чтобы купить интеллигенцию. С рабочим классом все наоборот. Не умея распознать обмана, рабочие легко поддаются на приманки  фашизма, но  рано или  поздно  обязательно становятся  его противниками. По-иному быть не может, оттого что они на собственной шкуре убеждаются в ложности всех фашистских посулов. Чтобы обеспечить себе стойкую поддержку рабочих, фашизм должен был бы повысить общий уровень жизни, а этого он не может, да, видимо, и не добивается. Борьба пролетариата напоминает рост растения. Оно слепо и неразумно, но достаточно инстинкта, чтобы оно тянулось к свету, и, какие бы нескончаемые препятствия ни возникали, оно все рав-до к нему тянется. За что борются рабочие? Просто за сносную жизнь, которая - это они понимают все лучше - теперь вполне для них возможна. Они осознают это то более отчетливо, то инстинктивно. В Испании было время, когда люди к этому стремились совершенно осознанно, видя перед собой конкретную задачу, которую надо решить, и веря, что они ее решат. Вот. откуда свойственный республиканской Испании первых месяцев войны необыкновенный подъем духа. Простой народ безошибочно чувствовал, что Республика ему нужна, а Франко враждебен. Люди сознавали свою правоту, потому что сражались, отстаивая то, что мир обязан и мог им дать.

Об этом надо помнить, чтобы правильно понять испанскую войну. Замечая одни только жестокости, гнусность, бессмысленность войны - а в данном случае еще и казни, интриги, ложь, неразбериху,- трудно удержаться от вывода, что "одни ничуть не хуже других. Я сохраню нейтралитет". Однако на деле нейтральным быть нельзя, и вообще трудно представить себе войну, когда было бы безразлично, кто победит. Почти всегда одна сторона более или менее ясно знаменует прогресс, а другая -  реакцию. Ненависть, вызываемая Республикой у миллионеров, аристократов, кардиналов, прожигателей жизни, полковников блимпов и прочей публики такого рода, сама по себе достаточна, чтобы ощутить расстановку сил. По сути, это была классовая война. Если бы в ней победила Республика, выиграло бы дело простого народа повсюду на Земле.

Но победил Франко, и повсюду на Земле держатели прибыльных акций потирали руки. Вот в чем главное, а все прочее - только накипь.

VI. Исход испанской войны решался в Лондоне, Париже, Риме, Берлине - где угодно, только не в Испании. После лета 1937 года все, кто был способен видеть вперед, поняли, что Республике не победить, если не произойдет глубоких перемен в международной расстановке сил, и, решив продолжить борьбу, Негрин со своим правительством, видимо, отчасти рассчитывали, что мировая война, разразившаяся в 1939 году, начнется годом раньше. Раздоры в лагере Республики, о которых так много писали, не были главной причиной поражения. Созданная правительством милиция собиралась наспех ее плохо вооружили, тактика была примитивной, но ничего бы не переменилось и при условии изначально полного политического единства. Когда вспыхнула война, простой испанский рабочий с фабрики не умел стрелять из винтовки (в Испании никогда не было всеобщей воинской повинности) сильно  мешал наладить противодействие традиционный пацифизм левых. Тысячи иностранцев, сражавшихся в Испании, были хороши в окопах, но людей, владеющих какой-нибудь военной специальностью, среди них нашлось очень мало. Утверждение троцкистов, что войну можно было выиграть, если бы не саботировали революцию, вероятно, неверно. Оттого, что были бы национализированы заводы, разрушены церкви и написаны революционные манифесты, армии не прибавилось бы умения. Фашисты победили, поскольку были сильнее, у них было современное оружие, а у Республики - нет. Политическая стратегия изменить тут ничего не могла.

Самое непостижимое в испанской войне - это позиция великих держав. Фактически войну выиграли для Франко немцы и итальянцы, чьи мотивы были совершенно ясны. Труднее осознать мотивы, которыми руководствовались Франция и Англия. Кто в 1936 году не понимал, что, достаточно было Англии оказать испанскому правительству помощь, хотя бы поставив оружия на несколько миллионов фунтов, Франко был бы разгромлен, а по немцам нан
Читать дальше →

Летний алфавит «a la española»

Наука

Зимой в Испании принято жаловаться на холод, а летом на жару. И то, и другое подразумевает нормальный порядок вещей. Предлагаем вам летний испанский алфавит, довольно беспорядочный в своем порядке. Ну не всегда же быть серьезными!

АРОМАТЫ

Ароматы даже самых дорогих и изысканных парфюмов ? не лучший спутник в летнюю жару. Вряд ли стоит пользоваться духами и туалетной водой, когда столбик термометра зашкаливает за 30, это принесет сомнительные результаты. Оставьте любимые духи до лучших времен! Кстати, лучше всего они сохранятся в... холодильнике.

БАССЕЙН

Те, кто не добрался до пляжа, остаются плескаться в голубых водах городских бассейнов. Есть ли риск подцепить в бассейне какую-нибудь заразу? Этот вопрос наверняка задавали себе и вы. Испанские гигиенисты отвечают ? в теории, да. Речь прежде всего идет о грибках, любимая среда обитания которых ? температура от 20 до 28 градусов, влажность и отсутствие солнечного света. Душевая площадка, где купальщики ополаскиваются перед тем как зайти в воду, могла бы стать идеальным местом для грибков. На практике, как заверяют специалисты, все испанские общественные бассейны проходят обработку хлором. Положенная концентрация хлора убивает грибки наповал. И все же не забывайте хорошенько обсушить тело, выйдя из воды.

ВИНО

Вино ? самый лучший подарок, который везут из Испании отпускники. Если вы относитесь к их числу и уже припасли пару бутылочек «на вывоз», воспользуйтесь старинной традицией: хранить хорошее вино следует только в полугоризонтальном положении, дабы жидкость соприкасалась с пробкой.

ГОРОД

Имея в наличии не целый отпуск, а пару-тройку выходных дней, неплохо съездить и посмотреть испанские города и веси. По информации журнала Consumer, о туристе больше всего заботятся в Мадриде, Памплоне, Витории и Валенсии. Строгий экзамен на предмет доступности информации для туриста еле-еле сдала Барселона. А в Бургосе, Кастельоне и Кадисе отвратительно работает общественный транспорт.

ДОМ

Для тех, кто в отпуске не может заснуть, рисуя страшные картины вторжения квартирных воришек в дом, оставленный без присмотра, в продаже наличествуют различные «примочки». Например, специальные лампы, включение которых можно запрограммировать. Или приставки, которые также согласно программе включают музыку. Или фальшивые сигнализации. Неплохо вывесить «на сушку» за окно пару трусов и маек и договориться с соседкой, чтобы забирала из ящика почту.

ЕСЛИ

Если вас или вашего ребенка укачивает в дороге, самое простое средство от тошноты ? сладкая вода маленькими глотками.

ЖВАЧКА

«Еду отпуск! Буду только есть и спать!» ? это наши зимние мечты. Однако отпускной режим питания зачастую способен отравить отдых. Много, вкусно и... непривычно. Возможно, поможет фармацевтическая новинка ? жвачка, способствующая пищеварению.

ЗЛОУПОТРЕБЛЯТЬ

(См. букву «щ»)

ИНТЕРНЕТ

Интернет, как средство разумно распорядиться сбережениями во время отпуска, приобретает все большую популярность. Тем, у кого сборы в дорогу не занимают много времени, очень понравится сайт http://www.lastminute.com/. Через него можно приобрести авиабилеты, которые компания распродает «в последнюю минуту». Подобные предложения можно найти также на сайтах самих авиаперевозчиков.

КОМПАС

Компас ? это не воспоминание из пионерского детства. Любителям природы рекомендуется носить его с собой, чтобы не заплутать в испанских лесах и горах.

ЛЕТО

Совет один ? провести его так, чтобы зимой было что вспомнить!

МОРОЖЕНОЕ

Лето без мороженого ? не лето, а непонятно что. Согласно одному исследованию, самое сладкое мороженое испанского производства ? продукт марки La Lechera. Содержание сахара в нем составляет 31,5%. А в мороженом Miko ? только 22,3%. Будь мороженое в прямом смысле этого слова «не замороженным», при таком количестве сахара оно казалось бы нам просто приторным. Секрет в том, что холод притупляет вкус и служит своеобразной анестезией для вкусовых рецепторов.

НЕТ!

Скажем наше нет скуке и однообразию!

ОЧКИ

70% солнечных очков, которые продаются в Испании, не соответствуют общеевропейским нормам. Например, солнечными не могут называться очки, с желтыми стеклами. Они подходят только для облачных или туманных дней. Лучше всего покупать очки в специализированном магазине оптики ? недешево, но глаза дороже.

ПОГОДА

Планируя экзотическое путешествие, стоит проконсультироваться по поводу того, какая погода будет ждать нас там, куда мы собрались. Испанское лето, например, совпадает с периодом нескончаемых ливней в Индии. А визит к египетским пирамидам лучше всего отложить на март-апрель будущего года. Именно тогда в Египте не жарко и не холодно.

РЕКОМЕНДАЦИЯ

Тем, кто не является экспертом в области фотографии, но хочет запечатлеть свое лето в лучшем виде, рекомендуется делать фото по тому же расписанию, что и загорать. Часы наилучшего естественного освещения ? до 12 дня и после 6 вечера.

СПОРТ

О спорт, ты ? мир! И правда, не пора ли потрясти пивным брюшком и подвигать обленившимися за зиму конечностями? Однако с непривычки мы рискуем заработать мышечную боль. Учеными развенчан миф о том, что вода с разведенным в ней сахаром сразу после тренировки якобы облегчит последствия. Актуальными остаются упражнения на растяжку, горячий или контрастный душ, массаж, сауна. А на следующий день, превозмогая боль... снова гоняйте по пляжу вчерашний мячик. Правда, умерьте интенсивность прыжков.

ТУРБУЛЕНТНОСТЬ

«Наш самолет вошел в зону турбулентности, пристегните ремни?» Большинству пассажиров эта воздушная качка кажется малоприятной. Однако современные воздушные корабли абсолютно адаптированы для того, чтобы справляться даже с самыми сильными потоками воздуха. Кроме того, в распоряжении пилота всегда есть специальные технические средства, чтобы смягчить тряску. Пилот также может попытаться обойти зону турбулентности. Если же она слишком обширна, экипаж может снизить скорость, чтобы сопротивление аппарата ветру не было таким сильным.

УКСУС

Эту традиционную салатную заправку по праву можно считать народным испанским средством от последствий контакта с медузами. Поврежденное место смачивают уксусом ? говорят, помогает.

ФЛАГ

Если над пляжем развевается флаг голубого цвета, это значит, что здесь имеется все необходимое для обеспечения спокойного отдыха купальщиков и загоральщиков ? от башни спасателей и мегафонов до самих спасателей. За профессионализм которых, кстати, отвечают местные власти.

XE.NET

http://www.xe.net/ ? это очень полезный интернет-портал, на котором можно узнать соотношение евро и денежной единицы любой страны мира.

ЦЕННОСТИ

Полиция рекомендует брать с собой на пляж только лишь документы, а дорогие часы, мобильники и прочую приманку для грабителей оставлять дома или в отеле. И еще ? крепче держать сумочку, совершая прогулки по променаду: пляжные воры имеют быструю реакцию и отлично бегают.

ЧЕМОДАН

Мама Дяди Федора, который из Простоквашино, упорно отказывалась покидать курорт, поскольку имела в наличии еще три абсолютно ненадеванных платья. Рассчитать количество нарядов так, чтобы хватило на весь отпуск, а потом суметь запихнуть их в чемодан ? искусство. Одежду дорогую и из хороших тканей специалисты по домоводству советуют заворачивать в тонкую бумагу ? меньше будет мяться. А туфли и ботинки, которые путешествуют в том же чемодане, набить носками и прочими мелочами ? в целях экономии пространства.

ШАРИК

Шарик тоже хочет в отпуск! А вот Мурка ? не самый лучший путешественник. Зоологи говорят, что кошки переносят перемещения в пространстве плохо. Каждая транспортная компания (будь то самолет, поезд или автобус) располагает своими нормами по перевозке животных, которые стоит узнать заранее.

ЩАС СПОЮ!»

Так как рассола в Испании взять неоткуда, наутро придется лечиться местными методами, как-то: аспирин, витамины групп В и С, прогулки на воздухе, рис и рыба ? вареная или на пару.

ЭКОНОМИТЬ

Экономить покупая ? в этом заключается феномен распродаж, которые длятся в Испании аж до конца августа.

ЮМОР

«Он провел отпуск в Венеции, а когда вернулся, то просто рвал и метал, потому что все это время Венеция была затоплена!» (из испанских анекдотов).

Я

«Я» на время летнего отдыха снова становится первой буквой алфавита. И не важно, сколько длится ваш отпуск ? месяц или пару дней. Пополнить наш личный багаж здоровьем и положительными эмоциями ? вот сверхзадача, к выполнению которой стоит приложить все усилия!

Наталья ГЕРАСИМОВА

Хуан мне друг, но истина - дороже!

Наука

Первого испанца мне довелось понаблюдать еще в Москве. Я была у Хуана переводчиком, поэтому общаться с ним приходилось и в неформальной обстановке. Однажды он напросился в гости, чтобы посмотреть, как живет «обычная русская семья».

Как человек образованный и правильно воспитанный, переступив порог, он сразу взял курс на книжный шкаф и стал изучать корешки книг, пока мы что-то готовили на кухне. Чуть позже, выйдя покурить на балкон, мы завели светскую беседу. Он заметил, что у нас много книг на разных языках, - мы все это читаем? Я, чтобы сделать ему комплимент, спросила, какими языками он владеет. Оказалось, никакими.

Чтобы реабилитировать себя, он взял с полки большой испанско-русский словарь и стал его небрежно листать. Выбрав какое-то слово, внизу которого ползли его многочисленные переводы на русский, Хуан попросил меня перевести их. Мне пришлось напрячься, но получилось, а он вдруг захлопнул томище и вынес приговор:

- Неправильно! Не так это переводится. В этом словаре полно ошибок.

За несколько дней нашей совместной работы он уже неоднократно высказывал свои безапелляционные суждения относительно абсолютно всех моментов российской действительности, хотя приехал к нам впервые. И потому я, сделав паузу, ответила, что авторы этого словаря, в котором 70.000 слов, могли, конечно, не уловить всех тонкостей перевода, так как пользовались ограниченным числом источников. Но ошибку они сделали всего одну - забыли с Хуаном посоветоваться...

Тогда я подумала, что это мне такой чудик на голову свалился, но, пожив в Испании, пришла к выводу, что испанцы лучше всех знают историю, культуру, литературу всех времен и абсолютно всех народов. И уже привыкла к тому, что с местными жителями спорить бесполезно. Все равно они всегда правы.

В городе Малага есть улицы, названные в честь всемирно известных писателей. Есть, например, улица «Алехандро Пускин». Назвав улицу, надо ведь объяснить о ком речь, верно? Поэтому в местной газете «SUR» ежедневно читателей знакомят с историей городских улиц.

Дошла очередь и до нашего знаменитого земляка. «Настоящее имя этого русского писателя - Александр Сергеевич Пушкин. Он был царским чиновником и из-за своих либеральных идей подвергался преследованиям. Очень быстро стал знаменитым, написав «Бориса Годунова» и несколько коротких повестей: «Капитанская дочка», «Дама Пикассо» (?) и другие. Был смертельно ранен на дуэли и считается основателем современной русской литературы. Улица находится в районе Пальма-Палмилья».

Побывавшие в Малаге знают, что район этот - цыганский. Улицу же назвали в честь Пушкина чисто случайно, потому как путеводитель умалчивает о том, что он написал и поэму «Цыгане» тоже. Вот бы обрадовались пальма-пальмильцы! И на радостях даже не удивились бы, каким образом «основатель современной русской литературы» догадался о будущем приходе в мир ихнего Пикассо и его дамы.

Испанцам не объяснили, но мы-то знаем, что Пушкин был не только писателем, но еще и поэтом. В детской библиотеке мне как-то попалась красочная детская книжка его сказок. Открыв книгу, я с ужасом увидела, что поэтические строчки шли сплошняком. Историю про Золотую Рыбку просто пересказали прозой, причем особо не зацикливаясь на выборе слов - обычным, повседневным языком. Я понимаю, что перевести так же хорошо, как и написано, невозможно. Но в этом-то и смысл перевода - передать богатство языка оригинала. Вот на искусственный язык эсперанто Пушкина перевели очень удачно. Даже не умея на нем говорить, можно по мелодике узнать «У лукоморья дуб зеленый...». Интересно, а как будет «лукоморье» по-испански?

Не стоит думать, что испанцы относятся так «внимательно» только к нашей культуре или к какому-то отдельно взятому «Пускину» или «Леону» Толстому. Американского писателя-фантаста Рэя Брэдбери они называют Рай Брадбурри, просто читая его имя и фамилию так, как умеют. Догадаться, о ком идет речь, в общем-то можно. Сложнее проявить смекалку, услышав про Сеакспеаре. Лишь последующее упоминание Гамлета или Ромео спасает ситуацию - их именам, к счастью, не нашлось испанских аналогов. Шекспиру вообще не повезло, он к тому же еще в Гильермо превратился, став тезкой одного из сыновей английского принца Карлоса, которого при рождении Чарльзом нарекли.

В этой связи мне совершенно непонятно, почему испанцы никак не справятся с моим именем Лариса. Называют то Клариса, то Мариса. Ведь имя-то самое настоящее испанское! «La risa» - во всех словарях есть!

Адаптировав под себя имена, испанцы вносят свои «уточнения» и в сюжеты всемирно известных литературных произведений.

В испанской версии сказки Андерсена про оловянного солдатика главный герой - обычный, а никакой не стойкий. Его подруга не бумажная балерина, а столь же оловянная... принцесса. А мальчика, который с ним играл, зовут... Педро. Хотя кто знает? Этим летом в Малаге, где есть улица Алехандро Пускина, Андерсену поставили памятник. Оказывается, знаменитый сказочник часто путешествовал по Испании и очень ее любил. Может, позаимствовал сюжет из испанского фольклора?

В испанском переводе сказки братьев Гримм «Бременские музыканты» Петух исполняет соло на... кастаньетах.

Думаю, что это невинное желание присвоить себе хоть капельку из каждой сказки объясняется тем, что чисто испанских народных сказок не знает никто. Школьники на мой вопрос по этому поводу дружным хором перечисляли: «Красная Шапочка», «Золушка», «Кот в сапогах»...

А вот и не сказочный, а вполне реальный пример. После свадьбы короля Марокко журнал «El Semanal» опубликовал обширный репортаж об этом событии. Вскоре в редакцию пришло письмо.

«Большое спасибо за публикации о свадьбе короля Марокко. Они позволили многим испанцам узнать больше о принцессе Сальме Бенани и королевской семье. Но, с вашего позволения, укажу на некоторые неточности. Первые фотографии Сальмы были опубликованы в прессе в октябре 2001 года в качестве официального представления народу невесты короля. В марте 2002 состоялась не сама свадьба, как вы написали, а особая церемония, завершающая период сватовства. Свадьба тоже должна была состояться в марте, но из-за событий в Палестине дату ее перенесли. Она состоялась в июле в городе Рабат, а не в Марракеше, как было указано. А на свадьбе испанского принца в качестве представителя королевского дома Марокко присутствовал принц Хишам, а не брат короля, принц Рашид. Лилиан, Альмуньекар».

Эта Лилиан из Альмуньекара явно наш человек - не любит лапшу на ушах!

Когда путают Хишама с Рашидом или Уильяма называют Гильермо - это еще куда ни шло. А вот когда в том же журнале на всю Испанию пишут о 10-летней девочке из Белоруссии, которая первое свое мороженое попробовала лишь в Испании, дома у которой нет бассейна, потому что там холодно и это дорого для ее семьи, а в городе, откуда ее пригласила к себе испанская семья на месяц оздоровиться (она из Чернобыльской зоны), есть такой обычай, чтобы за столом наливали мужчинам, женщинам и детям, - я не могу не возмутиться. Давайте Чернобыль отдельно, а бассейны отдельно. И про мороженое трогательно, но вранье!

Как им отомстить, я думала долго. Рассказывать миру об испанском писателе Михаиле Сервантесе? Антонио Бандераса при случае обозвать Антошей Флажковым? Нет, не то. Лучше вот так. Они говорят, что русские пьют, как казаки. Не знаю, откуда они это взяли, у меня казаки только с Тарасом Бульбой ассоциируются и рекой Доном. Теперь, если меня спросят, пью ли я ее, родимую, буду отвечать: как сапожник. «Zapatero» по-ихнему.

Лариса Басова